Николай Кравченко

Николай Кравченко

Все яхтсмены давно уже были на воде, а Николай Кравченко еще возился с гиком: что-то не нравилось ему в креплении. Да и прогноз обещал почти полное безветрие. Но больше всего Николая раздражала вдруг "прилепившаяся" простуда. Утренний бег с хорошей нагрузкой не помог, "клин клином" выбить не удалось, и это шмыганье носом вряд ли даст возможность сосредоточиться на гонке. На мой вопрос о самочувствии красноречивым ответом стал взгляд с иронической улыбкой.

- Вчера вечером вы преподнесли мне такой букет вопросов, что ко всем прочим бедам я еще и не выспался.

Николай спрыгнул на доску, кивнул мне и оттолкнулся от стенки. Белый треугольник едва шелохнулся под слабым ветром, и к выходу из порта яхтсмену пришлось подгребать парусом. Друзья по команде, ставшие теперь соперниками, ушли вперед, надо было поторапливаться. Так для чемпиона СССР в классе "Виндгляйдер" Николая Кравченко начались первые в этом сезоне соревнования по парусному спорту. Открылись Всесоюзные соревнования в Сочи. 275 спортсменов на своих судах дефилировали вдали от берега. Там, кажется, гулял обнадеживающий ветерок, о чем можно было судить по быстрому перемещению.

Смотреть соревнования я напросился на катер к старшему тренеру сборной СССР по классу "Виндгляйдер" Олегу Алексеевичу Ильину, спокойному и рассудительному человеку. На борту был и ленинградский тренер Павел Пастухов. Они вели друг с другом профессиональный разговор, попутно занимаясь и моим образованием.

- Смотри, Паша, и пресекай все проявления "звездной болезни", - неожиданно резким стал Ильин.

- А что такое? - недоумевает тот.

- Что? Нетитулованные уже больше часа разминаются перед стартом, а "звезды"! Лениво ползут. Мы, мол, с места в карьер... Кто последним из порта уходил! Чемпион мира.., призеры... И Кравченко!

Тренер сборной, увидев Николая среди идущих к стартовой линии с опозданием, только и сказал: "От него не ожидал..." Но он не знал тогда истинных причин опоздания. "Звездная болезнь" счастливо обошла Николая. Точнее сказать, он ее обошел. Как же она возникает у молодых? Может Ильин просто сгущает краски, относя неспешное движение к старту к симптомам "звездной болезни"?

- Все с малого начинается: сегодня высокомерно посмотрел на своих соперников, завтра поднял нос над всеми окружающими,- резюмирует Олег Алексеевич.

Вчера вечером об этом спортивном недуге мы с Кравченко толковали обстоятельно. Николай считает, что сегодня молодым спортсменам титулы достаются легче, а потому и в плане нравственном это не может не отразиться.

- Мы осваивали класс "Виндгляйдер" с нуля,- загорался Николай.- Сколько досочек сделано своими руками - не пересчитать! А теперь молодому в любом виде спорта оборудование - экстракласса, форму - на уровне европейской. Это очень хорошо, но вот беда - некоторые ребята просто уверены, что все то им с рождения положено...

Мне, признаюсь, подобные мысли давно не давали покоя. Почему многие спортсмены так быстро усваивают привычку "открывать дверь ногой"! Николай оказался близок к ответу. Не будучи слишком искушенным в сложной дифференциации современного спорта, я все же отметил бы, что яхтсмены положительным образом отличаются от многих представителей других видов. Их напряженному труду -чисто спортивному - всегда сопутствует еще и самый мирской, будничный труд.

В любом классе парусного спорта многое надо сделать своими руками. Пилить, строгать, красить, шлифовать, полировать - эти операции входят в программу спортсмена, как любые тренировки. Не этот ли труд спасает многих от "звездной болезни"! Пожалуй, Кравченко прав. По крайней мере, этот труд не дает забыть, что отличное питание не "выросло" само собой в буфете парусного центра, а произведено усилиями тысяч тружеников, что и сам прекрасный центр сделан руками строителей. И выходит, что на особые блага в океане жизни спортсмены имеют не самое первейшее право. Если и даны им привилегии, то надо мерить их не чем иным, как мерой аванса, который достойным образом следует отработать.

Мне, как автору, приятно было убеждаться, что мой герой разделяет эти суждения. К четвертому десятку жизни, который пришлось разменять Николаю Кравченко, должны быть определены все точки отсчета и уровень самосознания - кто ты, какой среди других, чего ты хочешь, какие у тебя для того средства... Высокие нравственные критерии и умение их отстаивать определяют личность.

Героем этого очерка Кравченко оказался, увы, не по моей прихоти. В прошлом году в Феодосии после традиционной регаты состоялась маленькая пресс-конференция. Журналу "Катера и яхты" был брошей упрек: "Мало пишете о самих спортсменах, фамилию да результаты...". Последовал ответный вопрос: "А о ком вы посоветовали бы написать сейчас?" И спортсмены чуть пи не хором назвали одну фамилию: "Кравченко..." Такое единодушие уже само по себе многое значит.

На линию "стартовое судно - стартовый флажок" к обозначенному времени успели все 45 "Виндгляйдеров". Успел, конечно, и Кравченко. После предупредительной ракеты началась обычная суета в выборе места старта. Даже на этом самом первом этапе, похоже, проявлялась нервозность. Кто-то определил для себя "выгодное" место, а его уже заняли. Кто-то оттеснял соперника. Кто-то метался за линией, выискивая любую щель, чтобы втиснуться в шеренгу. Двое сцепились парусами, упали. Тут-то и взвилась подготовительная ракета, а потом последовал старт... Нервозность сделала свое дело - судьи зафиксировали общий фальшстарт... Начинай все сначала.

Опытные спортсмены в таких случаях проявляют завидное спокойствие. Тот же Кравченко еще до подхода к воображаемой линии старта оценил обстановку. Определив себе место поближе к судейскому судну, он предполагал, что идти правым галсом ему поможет течение, о существовании которого именно в этом месте он прекрасно помнил, открыв его еще на тренировках. От выбора места на старте зависит многое. Отсюда начинается тактика лавировки. Второй старт оказался успешным, "Виндгляйдеры" рассыпались по дистанции, как гладкие камушки с ладони. И каждый вынашивал одну мысль: как построить гонку... И что же! Задуманное многим не удавалось. Это выясняется скоро, тогда-то и начинаются маневры. Одни чаще меняют галс, другие не тратят времени на повороты. Николай, поверив в течение, успокоился. В гонках обычно все воспоминания улетучиваются, все клеточки мозга подчинены расчету, ему подчинены мускулы, а сам расчет - под контролем ощущений. Интуиция здесь далеко не на последнем месте. Вот и сейчас Николай доверился доске, парусу и телу. Как летчик, включая автопилот, доверяется ему, так и гонщик иногда может заставить "думать" собственное тело, особенно руки и йоги. Майя Плисецкая как-то сказала: "На сцене я думаю ногами..." Вероятно, нечто подобное испытывает и гонщик на таком маленьком снаряде, как эта верткая и строптивая парусная доска. И есть какой-то удивительный самообман в том, что подчинив доску, вроде бы чувствуешь ее В полной твоей власти. В такие моменты и случается, что в голову лезут всякие "посторонние" мысли.

Николай, к примеру, вдруг вспомнил, как вчера поздно вечером телефонным звонком зачем-то разбудил всю семью. Скука по дому! Рано она нынче приходит. Но подсчитал и удивился: пролетело месяца полтора. Когда уезжал, жена кивнула на маленького Егорку: "Сын без тебя растет"... Это был не упрек, а просто констатация факта. "Но ведь и на самом деле без меня", - признался мысленно Николай. Пять пет назад родилась дочка. И тому был рад, что сумел прилететь из Таллина, сам забрал ее из роддома. Давно уже приходила на ум назойливая мыслишка: "Не пора ли бросать якорь"... Но как оторвешься от своего любимого дела!

Николай увлекся мыслями и не заметил, как течение отнесло его в сторону. Чемпион мира Федор Рытов. выбрав совершенно иную тактику, вырвался далеко вперед. Поотстав, за ним шел Коля Ганженко. На противоположной стороне дистанции скользил Владимир Сыпченко. За первые же полчаса гонки четко обозначились лидеры и аутсайдеры. Николай Кравченко сегодня явно уступал молодым. И впервые почему-то это обстоятельство не вызвало в нем спортивной злости. Не сработала внутри "электронная машина", не зажгла уместный в эту секунду азарт. Наоборот, подумалось: "Готовить таких спортсменов, начиная с азов - это, вероятно, должно доставлять огромное удовольствие..." Образ "играющего тренера" совсем некстати занимал его воображение. До знака, где надо было делать поворот на бакштаг, оставалось еще приличное расстояние. Наш катер подошел к самому знаку, "Виндгляйдеры" уже надвигались на нас фронтом: море было ареной, а мы зрителями. Назови я тогда зрителем тренера Ильина, он бы явно обиделся. Олег Алексеевич был не с нами, а на той стороне, откуда шел флот. Он давно достал незаменимый диктофон и комментировал (записывая свой голос) все перипетии гонки. Впечатление было такое, что он "играет в Синявского" - его раскатистый баритон слушало только спокойное море, а волны ударяли в борт вместо аплодисментов.

- Талант пропадает, Олег Алексеевич... Сюда бы трибуны,- пошутил Павел Пастухов.

- Талант не пропадет. Смотри, что делает Федор Рытов! Куда он!!

Действия лидера явно смутили тренера и эта фраза тоже отложилась на пленку. После гонки, вечером, когда соберутся все в кают-компании, голос тренера будет звучать для всей команды. И тогда снова воскреснет острота момента, полезно будет узнать и о просчетах.

- А "трибуны",- продолжал Ильин,- действительно нужны. Разумеется, не в буквальном смысле. На редкость зрелищный вид спорта совершенно не демонстрируется по тепе-видению. Футболу, например, отводятся бесконечные часы, и бывает, что нет ни формы - зрелищности, ни содержания - остроты момента. Просто полтора часа катается круглый мяч от одних ворот к другим... А здесь!! Оглянитесь-ка на большой треугольник.

В зоне "Браво" страсти разгорались среди яхт классов "470", "Летучий Голландец", "Солинг", "Звездный" и "Торнадо". В нашей маленькой зоне "Альфа" скрестили свое мастерство, кроме "Виндгляйдеров", классы "Луч" и "Финн".

- Что же это происходит! - Ильин давно не отрывал глаз от бинокля.- Вот так ситуация! Куда он идет!! - тренер сокрушенно качает головой.- Видите точку в стороне, что-то вроде катера на якоре. Федор Рытов принял его за знак поворота, это совершенно очевидно. И мы не вправе помочь. Он потеряет время.

Теперь и мы впились взглядами в Рытова. В бинокль легко можно было рассмотреть номера и других гонщиков. И что же! За Рытовым вдруг устремился следовавший вторым. Копя Ганженко. Но вел он себя при этом по меньшей мере странно, до нас долетали обрывки фраз: "Знак правеее!" И Рытов услышал голос, все понял и тотчас повернул. Тренеры переглянулись. В поступке Копи Ганженко проявилось истинное благородство. Иной преследователь лидера мог бы даже порадоваться его ошибке, усмехнуться, мол, дуй, милый, в другую степь... Потом мы стали предполагать, кто из сборной команды СССР мог бы поступить точно так же. Тренер назвал и фамилию Кравченко. Бывало уже, когда Николай срывался со своего курса на помощь, если кто-то из участников гонки падал и переворачивался на доске.

При обсуждении гонки в гостиничном холле или кают-компании парусного центра Ильин конечно же не умолчит о факте, о необходимости протянуть руку помощи товарищу, хотя всем известны и дозволенные приемы совершенно другого назначения. Ведь можно "затереть" противника на воде, есть приемы удержания, впрочем, как и защиты от них. Но это спортивные приемы, применяемые в честной схватке. Накануне гонки, кстати, о них многое рассказывал мне Кравченко - самый опытный спортсмен в классе "Виндгляйдер". Он набрасывал на бумаге простенькие чертежики, усмехался: "В этом виде все индивидуально. Каждый имеет свои "маленькие хитрости". Верно. Но разница в том, что один охотно делится ими, другой прячет. Сам Кравченко - человек открытый.

К контрольному знаку один за другим подходили "Виндгляйдеры" и после поворота ложились на курс бакштаг и на этом отрезке дистанции, когда ветер хорошо наполняет парус, выстраивались почти в струнку. Среди стаи "Виндгляйдеров" я искал номер "21". Его номер. К контрольному знаку Кравченко подходил пятым. Не трудно понять, что я болел за него, но рассчитывать на выигрыш в этой гонке шансов было очень мало. Правда, после бакштага последует поворот. Потом надо будет пройти еще такую же петлю. И кто знает...

В большой спортивной биографии Николая Кравченко были разные эпизоды. Подобные соревнования состоят из семи гонок. Результат самой худшей не учитывается. На одном из чемпионатов страны он тоже напрочь завалил первую гонку, зато во всех остальных неизменно приходил вторым, и этого хватило, чтобы по сумме штрафных завоевать первое место. На прошлогоднем первенстве в Феодосии Кравченко порадовал уверенным финишем. Вообще далеко ие все и не всегда могут похвастаться стабильностью: в одной гонке блеснут, в другой - вдруг завянут, в Сочинской регате я увидел явное подтверждение этому. Гонки в разные дни выигрывали чемпионы мира Евгений Богатырев и Федор Рытов, а потом откатывались далеко назад, хорошо, кажется, гонялся Сергей Самокиш, а выиграл регату среди "Виндгляйдеров" украинский мастер спорта Олег Шестаков.

У Николая Кравченко есть замечательная черта: искренне радоваться за друзей. Федор Рытов - его товарищ, живут они в одном номере гостиницы. Когда Рытов выиграл ту самую драматическую гонку, то Кравченко радовался так, будто выиграл ее сам. Я с удовольствием слушал, как Николай рассказывает о зарубежных спортсменах: то же самое доброжелательное отношение. О том, как весело проходили вечера встреч во Франкфурте-на-Майне, организованные Обществом дружбы СССР - ФРГ. Как под его гитару пел русскую "Катюшу" добродушный весельчак Франк Шпетель, а потом, на дистанции гонки, они вели спор за лидерство, и побеждала, конечно, дружба. Кравченко вспоминал интересные встречи в Голландии, Италии, Франции, в зоне спортивной борьбы пути пересекались с одаренным голландцем Стефаном Ван ден Бергом, американцем Стиллом Скоттом... Голландца Стефана с присущим добродушием Николай звал Степан, а тот и не помышлял обижаться. Американец с удовольствием повторял русские слова: "Мир. Рука. Спасибо".

И как я понял из беседы с ним, международные регаты очень трудны, ибо до предела насыщены работой. Во-первых, долго длятся сами гонки; во-вторых, все свободное время надо подчинить тренировкам в новых условиях, освоению моря. Вот и смотрит Кравченко эту "заграницу" с воды и редко-редко в номере гостиницы с экрана телевизора. Если бы в знаменитом кинофестивалями городе Канны Николай замыслил увидеть парад кинозвезд, то вряд ли в Каннской регате занял он второе место и стал мастером спорта международного класса. Вот и на Сочинской в холле парусного центра появился плакат-экспромт: "Поздравляем"! Адресован он был героям международной регаты "Рио де Грандо" в Италии. Первое место среди "звездников" заняли там Г. Биганишвили и А. Зыбин, второе среди "Летучих Голландцев" - С. Бородинов и О. Сурин, третье в классе "Финн" - О. Хоперский. В каких жестких рамках проходила эта регата, плакат не мог рассказать. У ребят не было и дня на подготовку и разведку моря. С самолета - на дистанцию. Ровно семь дней пробыли в Италии - и семь гонок. Сошли с самолета в Сочи - сразу же в спортивный бой.

Я снова возвращаюсь к вопросу: почему яхтсмены на пресс-конференции в Феодосии выделили Кравченко, как бы поставив его впереди себя! Признанный авторитет - депо ясное. Но Кравченко и официально оказался первым советским мастером спорта в классе "Виндгляйдер". Сегодня мы уже говорим о своих мировых достижениях, о титулах, по-свойски общаемся со "звездами" первой величины, а давно ли, спрашивается, у нас возник сам-то этот спорт! Николаю первое слово:

- До середины семидесятых, может быть, в стране где-то и гонялись на досках под парусом, но история об этом умалчивает. У нас, на Клязьминском водохранилище - гонялись. Точно!

Факты, как правило, сопряжены с конкретными историческими фамилиями. Запишем пока две: Георгий Иванович Арбузов и Юрий Владимирович Щеглаков... Первый пригласил второго на водохранилище и дал доску с парусом, сказав: "Плыви!" Истории иногда превращаются в легенды, но в данном случае для такого процесса не слишком много времени прошло. Очевидцы могут засвидетельствовать редчайший факт: Щеглаков встал на доску и... пошел, да так, будто век на ней гонялся. Не будем считать детали слишком существенными, однако факт тем замечателен, что в Калининграде (под Москвой) Щеглаков собрал команду человек сорок, отвоевал у города помещение и приступил к освоению досок. К концу зимы в команде осталось, правда, десять человек. Среди этих настырных и оказался Копя Кравченко.

Это сейчас на Клязьминском водохранилище в выходной день яблоку негде упасть - пестрит от белых и расписных треугольников. "Виндсерфинг" полстолицы покорил, все едут на водохранилище. Стоят палатки, дымятся костерки, на воде гоняются неутомимые досочники... А ведь десять лет назад парусная доска только начала зевак собирать. И какой она быть должна - мало кто ведал. Экспериментальным путем, от снаряда к снаряду, через мозоли, через головокружение от эпоксидки, через просчеты и огорчения приходили поклонники "бегущей по волнам" к желаемому результату. Весь этот этап становления Николай Кравченко пережил полной мерой. Браковал одну доску за другой, брался за новые.

Оказалось, что такие же одержимые нашлись в Белоруссии, Прибалтике, Ленинграде, Феодосии... И пришла идея: не помериться ли силами! Минское море стало первой спортивной ареной. "Виндсерфинг" начал обретать права гражданства. Правда, соревнования проводились пока еще на общественных началах. Но на парусах появились номера: Арбузову тогда единогласно присвоили номер "1", Щеглаков вывел на своем парусе восьмерку, Кравченко обозначил парус номером "28". У Николая замечательно сочные определения:

- Был я тогда, ну... абсолютный чайник. Щеглакову очень признателен, долго мы с ним были, как тандем. Я кручу, он выруливает... Постепенно и довольно быстро сам вид спорта стал выруливать на широкую дорогу. Три года подряд команда Щеглакова из подмосковного Калининграда всех раскладывала на "лопатки". Памятен 1978 год. Балтика. Нида, где пляжный песок нежнее пудры. Именно там доморощенные яхтсмены обрели юридическое право на звание спортсменов, а Кравченко после внушительной победы стал и первым в стране мастером спорта по "Виндгляйдеру".

До сих лор Николай Кравченко с большим почтением относится ко всем "фанатикам" парусной доски. Она действительно стала популярной, породила не только почитание, но и проблемы, перемещается из одного водного бассейна в другой, часто "спотыкается", но распространяется неудержимо. И это отрадно. Но... одна интересная деталь. Не слишком балуют представители большого спорта тем, чтобы спуститься с олимпийских вершин, скажем, на водную гладь Клязьминского водохранилища. Кравченко делает это с удовольствием: должны же начинающие у кого-то учиться. В 1981 году "Виндгляйдер" ввели в программу Олимпийских игр. Одним из первых в сборную СССР вошел опять же Николай Кравченко. У нового вида спорта появилась официальная летопись. Интересный эпизод вписал в нее Эдгар Терехин. Призер чемпионата мира в классе "470" неожиданно для всех встал на доску. Сам по себе факт совершенно исключительный. Парусная доска и парус на остойчивой яхте - очень дальние родственники. Но именно Эдгар Терехин доказал в Сицилии, что в советской стране зарубежные асы "Виндгляйдера" найдут достойных соперников. И Николай Кравченко, как мы убедились, сражался впоследствии с западными досочниками на равных. В Голландии в прошлом году впервые встал на доску типа "Аквата" и... оказался среди призеров.

Закончилась сочинская регата. С точки зрения спортивных результатов она не стала для Николая Кравченко какой-либо особой вехой в спортивной биографии. На пятый день у него сломалась мачта, что заставило сойти с дистанции. Было ясно, что Кравченко уже не может претендовать не призовое место. Но эта регата дала ему и что-то несравнимо большее - возможность "остановиться оглянуться". В определенные этапы жизни это просто необходимо. Сочинская регата сама по себе останется в памяти, как и "тот замечательный парусный центр - с катерами, крейсерскими яхтами, сауной, спортивным залом и даже буфетом, где приветливая Женя отварит тотчас румяную курицу и сварит самый душистый черноморский кофе на раскаленном песке, узнав, что ты вернулся с моря. С лоджии парусного центра Кравченко любит наблюдать за бетонным пятачком, на котором разместилось парусное царство. Скоро кран поднимет все суда из воды, поставит на тележки и весь оставшийся день яхтсмены не отойдут от спортивного флота. На пятачке будет пестро, красочно, весело, многолюдно. Затрещат дрели, полируя войлочным кругом днища яхт, зажужжит такелаж в блоках, зашуршат паруса, зазвенят тросы о дюралевые мачты и над всеми этими звуками воцарит весенний речитатив молодых голосов. Он вопьется в общий весенний настрой жизнерадостного юга. Сверху, с лоджии мы любуемся панорамой и вдруг Николай буквально поражает маня, сам себе задав вопрос, который я долго не решался задать ему:

Как будет развиваться виндсерфинг? Классов будет больше, не только "Виндгляйдер". Будут выступать в регатах тандемы, обретет силу наша женская команда. Будем смотреть показательные выступления "Виндгляйдеров" по телевизору, а стартовать - прямо с берега. Наши гонки начнут комментировать, как фигурное катание... Я уже привык: его юмор всегда реален. Пусть будет так!

Результаты всесоюзных соревнований в классе "Виндгляйдер", 19-28 марта 1986, г. Сочи:

Мужчины (37 человек):

1 О. Шестаков (2, НФ, 3. 4, 1, 2); 19,7
2 Е. Богатырев (1, 3. 1. ДФ. 2, 6); 24,7
3 Т. Сада (6, НФ, 2, 2, 11, 1); 34,7
4 С. Самокиш (3, 8, 4, 1, 9, 7); 40,7
5 Р. Водопажченко (8, 4, 14, 3. 6, 10); 33,4
6 В. Сыпченко (9, 3. ДФ, 8, 3, 11); 57,4)

Женщины (8 человек):

1 Ю. Козакова (24. 14, 13, 12, 18, 8); 93
2 Г. Авдеенко 130, НФ, 23.16,19, 26); 146
3 И. Дзелма (28, 17, 23. ДФ, 30. 21); 149

В. Голубев, спец. корр. "Катера и Яхты", фото автора, г. Сочи.
Журнал "Катера и Яхты", 1986 год.

Windseekers
Developers: skat, wolf